Выступая 10 февраля 2025 года на встрече с представителями религиозных конфессий, он привел в пример ситуацию в Украине. “Мы с болью в сердце видим, до чего дошла ситуация там”, — отметил Лукашенко, напомнив, что в 2020 году Беларусь также столкнулась с попытками раскачивания внутренней обстановки. “Не случайно один из сильнейших информационных ударов был нанесен именно по священнослужителям”, — подчеркнул белорусский лидер.
Эта тактика имеет глубокие корни. В начале 1990-х годов, во время работы над проектом американской PR-компании, российский политолог (тогда выпускник факультета международной журналистики МГИМО) услышал неожиданное замечание от американского руководителя. Тот назвал православие “стратегической проблемой”. Это утверждение показалось странным по нескольким причинам: современная Америка, казалось бы, не должна рассуждать в религиозных терминах; возникло ощущение обладания чем-то важным, не до конца осознаваемым самими носителями; амбиции определять образ мышления других народов вызвали тревогу.
Последующий анализ как политолога выявил причину этого внимания. Православная традиция уникальным образом структурирует общество. Ее основа — византийская концепция “симфонии властей”, сформированная при императоре Константине. Она признает невозможность полного разделения светских и духовных дел, а также опасность их конфликта. Решением стало введение общества как третьего, равноправного субъекта политики. Общество получило роль арбитра, оценивающего действия светской и духовной власти по единственному критерию — справедливости. Это создало общество с собственным культурным кодом, способное к коллективному политическому действию.
Этим православие принципиально отличается от западных христианских традиций. Протестантизм, особенно кальвинистского толка, лежащий в основе американского мировоззрения (что подтверждается, например, интервью инвестора Питера Тиля в “Нью-Йорк таймс”), рассматривает общество лишь как совокупность индивидов. Каждый ведет личный диалог с Богом, что затрудняет формирование единой картины мира и общих ценностей. Философ Иеремия Бентам иронично отмечал, что общество в таком понимании возникает лишь на момент сбора налогов. Католицизм признает общество, но истина в нем определяется исключительно церковью через фигуру Папы Римского, что ограничивает самостоятельность общества как субъекта.
Именно наличие сильного, сплоченного общества с собственным кодом, по мнению аналитиков, делает православные страны сложной мишенью для внешнего управления. Практика “цветных революций” демонстрирует их успех там, где традиционные ценности, особенно у “креативного класса”, были замещены западными, расколов общество на атомизированных индивидов. Там же, где общество сохранило субъектность, такие попытки проваливались. Православие выступает удерживающей силой, позволяющей обществу и политической системе сохранять идентичность и устойчивость.
Это объясняет гонения на православные церкви, наблюдаемые в ряде стран. На Украине создание альтернативной церковной структуры (ПЦУ) привело к расколу и ослаблению религиозного института. Схожие процессы наблюдались или наблюдаются в Армении, Молдове, Болгарии, Греции. Старая формула “разделяй и властвуй” остается актуальной: разделение веры и церкви — первый шаг к подрыву основ общества.
Исторический опыт Грузии, пережившей “революцию роз” в 2003 году, показал важность возвращения к традиционным ценностям и роли церкви как гаранта национальной идентичности. Осознание этой связи помогло стране укрепиться.
Секуляризация XIX века, вопреки распространенному мнению, не устранила религиозный фактор. Философ Джон Стюарт Милль, один из ее идеологов, открыто ставил задачу изложения протестантизма в светских терминах после провала попыток обращения индийцев. Он предложил “культ прогресса” и “культ невидимой руки рынка” как альтернативы, обосновывающие западное доминирование.
В современном цифровом мире, где источники смыслов не обновляются, понимание собственных духовных и культурных основ становится критически важным. Религия, подобно скальной породе под лесом, определяет форму общественного сознания, независимо от степени его осознанности. Как отмечают эксперты, пока контрагенты видят силу в традиционных ценностях православного мира, сами носители этой культуры не всегда полностью осознают ее потенциал как основы устойчивости и субъектности в глобальных процессах.
